Что интересного можно посмотреть на театральном фестивале «Старого дома»?
28 november 2025Никита Бутов Континент Сибирь
Татьяна Ильина в 1997 году окончила теоретико-композиторский факультет, в 2002 году аспирантуру Новосибирской государственной консерватории. После защиты диссертации в 2002 году получила ученое звание кандидата искусствоведения. Начинала свою профессиональную деятельность в Новосибирском краеведческом музее и Новосибирской филармонии. В 2006 году окончила Академию переподготовки работников искусства, культуры и туризма (Москва), обучение проходила на кафедре управления. В течение последних 16 лет занимала должность начальника отдела развития Новосибирского музыкального театра. С 2023 директор Новосибирского государственного драматического театра «Старый дом».
— Татьяна Фёдоровна, в этом году слоган фестиваля — «Гравитация будет слышна». Такая достаточно сильная метафора, с которой в рамках рекламной кампании можно делать что угодно. Почему именно «слышна»? Это как-то связано с идеей того, что сегодня важно прислушиваться к театру и друг другу?
— Мне нравится ваша трактовка, и она очень близка нашим ценностям. Однако причина выбора слогана в этом году более конкретна. На самом деле у нас просто очень музыкальный театр. Артисты поют, играют на музыкальных инструментах. Для нас, как для всякого уважающего себя фестиваля, очень важно, чтобы «внутри» родился какой-то авторский продукт. Два года назад для нас доминирующим был пластический театр, проходило много танцевальных спектаклей, а в этом году мы решили раскрыть «звучащую» сторону дарования наших артистов. Московский режиссер Ярослав Жевнеров проведет лабораторию, которая как раз будет строиться на музыкальных и драматургических принципах. Артисты будут петь, играть на музыкальных инструментах. Ну не скажу, что это будет опера, но что-то около того. В принципе, вся программа, включая «OFF», которую выстраивала наш программный директор Анастасия Москалёва, так или иначе связана со звуком, музыкой, слушанием — будь то звуки города, музыка в кино или театре. Более того, Антон Федоров, наш главный режиссер, в данный момент ставит оперу «Вольный стрелок» в Пермском театре оперы и балета. В рамках фестиваля мы покажем премьерную трансляцию этой оперы. То есть вся программа у нас выстроилась вокруг звучания, музыки, слушания.
Когда у нас началась работа над off-программой, а основная выстроилась до этого, мы оглянулись немножко назад и вдруг поняли, что «всё это» оказалась наполнено какими-то музыкальными событиями.
Возвращаясь к вопросу, почему такая концепция. Получилось это, наверное, как-то чуть-чуть случайно, чуть-чуть интуитивно, но как-то специально. То есть не было такого, что мы сели год назад, например, и сказали себе «давайте в этом году мы будем строить нашу концепцию именно так». Нет. Видимо, какие-то есть высшие силы, которые в этот момент сказали нам, что время слушать друг друга, время слушать гравитацию. Самое главное, Анастасия, разрабатывая эту концепцию, выяснила, что несколько лет назад учёные открыли гравитационные волны, которые раньше существовали только в теории относительности Эйнштейна, обнаружили их. То есть можно говорить, что гравитация на самом деле может так же излучаться, как звук, как радиоволны.
— Два года назад в программе были театры из разных городов, а в этом — в основном Москва, Петербург и один спектакль из Воронежа. Почему так вышло?
— Подход в этом году был утилитарным. У нас меньше бюджет, и наш театр небольшая площадка. Сложно найти спектакли, которые технически и концептуально подходят именно нам. В крупных городах, как правило, и театры большие, а их главные коллективы рассчитаны на другие сцены. В Москве и Петербурге же больше разнообразия, и нам было проще найти свежие, интересные спектакли, которые соответствуют нашим параметрам. Два же года назад мы практически весь спектр площадок Новосибирска включили в свою афишу. Это были «Красный факел», «Глобус», даже Новосибирский музыкальный театр. В этом году у нас, к сожалению, не так. Мы сконцентрировались на своей площадке и своих возможностях. Но я вас уверяю, от этого наша афиша не стала менее интересной.
— Почему одной из площадок фестиваля стал лофт-парк «Подземка»?
— «Подземка» очень близка нам по духу — мы любим всё необычное, атмосферное, выходящее за академические рамки. Туда мы поместили «Плохой театр» со спектаклем «Квадрат», который часто играют на улице.
Это же, вообще, такой уличный театр. Название спектакля происходит от дворовой игры 90-х годов, это квадрат, и зрители все располагаются вокруг. Двор, 90-е годы, квадрат, понимаем куда нас это ведет.
Лофт идеально подошёл для создания нужной атмосферы. Раз уж мы пришли в «Подземку», то решили показать там ещё одно мероприятие — «Эйнштейн в поезде», которое станет продолжением нашей концертной программы «Эйнштейн в вишневом саду».
— По поводу «Плохого театра». Они же придерживаются некой политики безденежья: не платят зарплаты актерам, не продают билеты на спектакли. Однако в рамках фестиваля на спектакль «Квадрат» билеты продаются. Деньги пойдут на благотворительность?
— Хотелось бы, конечно, сказать, что на благотворительность, но, увы, есть жестокая реальность. Коллективы приезжают в чужой город, как минимум им нужно ходить завтракать, обедать, ужинать, и на какие-то текущие расходы. Поэтому символические гонорары все-таки необходимы. Нам тоже хотелось бы отбить свои расходы. Фестиваль — дорогое удовольствие, поэтому роскоши, как бесплатный показ спектакля, который мы везем на Санкт-Петербурга, мы, к сожалению, позволить себе не можем.
— Что ждать от off-программы в этом году?
— Будет всё: променады, лекции, лаборатория. Поскольку концепция — звучание, мы пригласили музыковедов и театроведов поговорить о музыке в театре. Например, будут лекции, о режиссерском языке Антона Фёдорова. Композитор Евгений Гаврилов проведёт променад, где участники будут собирать звуки города, чтобы потом создать саундтрек фестиваля. Сохраним и традицию благотворительных аукционов в формате стендапа, где артисты будут продавать свои артефакты, связанные с музыкой. Это может быть виниловая пластинка, под которую был первый медленный танец. Или мобильный телефон, на котором записаны какие-то милые сердцу мелодии. Это я пока фантазирую, потому что эти лоты будут придумывать сами наши ребята. Конечно же, будут концерты с новосибирскими группами.
— Будет ли что-то иммерсивное, как два года назад перед спектаклем «Последнее чаепитие»? Зрители могли попить чай с актёрами и поговорить с ними тет-а-тет.
— Дело в том, что очень многие формы работы, которые у нас были на прошлом фестивале, возникли в самый последний момент. Как раз сейчас идёт активная подготовка премьеры, и в конце октября к нам приезжает наш программный директор Анастасия Москалёва, и я думаю, что ближе к самой «Гравитации» возникнет ещё много-много чего-то внезапного и атмосферного.
— Поговорим про соответствие некоторых спектаклей концепции фестиваля. Есть очевидно музыкальные постановки: «Е-ЕЕ-ЕЕ», «КАБАРЕ ГАЛИЧ», «МАГАДАН /кабаре/», «Опыты драматических изучений. Моцарт и Сальери». Но как спектакли, например, «Шинель», «Три», «ЭТО НЕ Я», «Мадам Бовари» соотносятся с концепцией, для которой важен звук?
— С «Шинелью» и другими работами Антона Фёдорова всё очевидно — он сам музыкант, и в его спектаклях всегда есть своя музыкальная драматургия, порой построенная на обрывках звуков и слогов, которые складываются в целую партитуру. Антон называет это «смысловые паттерны». Мне очень нравится это выражение. Что касается «Трех» Шерешевского: для меня с самого начала, если смотреть немного сверху, это спектакль, который больше всего выбивается из «концепции звучания». В одном из первых эфиров, которые мы делали на Радио России по программе «Гравитации», я сформулировала свои сомнения. Но наш программный директор, филолог Анастасия, убедительно рассказала, насколько важную роль у Чехова играют звуки — от лопнувшей струны до присутствия оркестра в пьесах. Но мы не стремимся к тотальному формализму. Наша главная задача — привезти хорошие спектакли, а, например, «Три» — это прекрасный актёрский ансамбль и мощное высказывание.
— Почему в афише сразу два «Кабаре»?
— Они абсолютно разные. Мы же понимаем, что «Кабаре» здесь достаточно условная история. «Магадан Кабаре» — это песни о Магадане разных эпох, исполняемые персонажами из какого-то межвременного пространства. А «Галич Кабаре» — это театрализованное исполнение песен Галича одной актрисой. «Кабаре» здесь — лишь формообразующий принцип, как соната у Бетховена или Моцарта: жанр один, а содержание и воплощение — совершенно разные.
— Что бы вы лично рекомендовали посмотреть? Ваш топ.
— Понимаете, дело в том, что я, несмотря на то, что являюсь генеральным директором фестиваля, смогла посмотреть не все спектакли, но я полагаюсь на мнение нашего арт-директора. Она выделяет «Магадан Кабаре» Юрия Погребничко. Из того, что я видела, обязательно рекомендую «Шинель» Антона Фёдорова — им мы открываем фестиваль. И, конечно, «Три» Шерешевского — спорный, но затягивающий спектакль на 4 часа, который проходит на одном дыхании. Как музыкант, я не могу не отметить «Моцарт и Сальери» БДТ Александры Толстошевой — пожалуй, самый музыкальный спектакль нашей программы, с живой импровизацией.
— На сайте фестиваля есть такая фраза: «в рамках программы будут обсуждение с экспертами в сфере ИИ искусства». Вы как считаете, искусство искусственного интеллекта, правда существует? Или нужна душа?
— Вопрос глубокий. Не уверена, что я готова на него так быстро ответить. Я человек старой формации и предпочитаю искусство, созданное человеком для человека — будь то музыка или театр. Это мои личные предпочтения. Возможно, у молодого поколения иной взгляд.
— Продолжим тему философии. Какая музыка или мелодия ассоциируется у вас с фестивалем этого года?
— У нас уже есть своего рода саундтрек — это музыка из фильма «Интерстеллар». Мы презентовали фестиваль с программой «Эйнштейн в Вишнёвом саду», в котором эта музыка уже прозвучала, а «Эйнштейн в поезде» станет её продолжением.
Фото: Михаил Периков
— Как «Гравитация» выглядит на фоне других новосибирских театральных фестивалей: «Летний фестиваль» от «Красного факела», «Рождественский фестиваль» от «Глобуса» и филармонии?
— Мне кажется некорректно строить рейтинг. Все фестивали разные и занимают свои ниши. «Красный факел» работает с региональными театрами, это в каком-то смысле продолжение «Ново-Сибирского транзита». У них есть очень масштабная и очень интересная гостевая программа, параметры сцены «Красного факела» позволяют приглашать их к себе. «Рождественский» — старейший и очень разноформатный. Он прекрасен своим разнообразием, потому что включает не только драматическую программу, но и музыкальную.
Фестиваль «Старого дома» возник чуть позже, он всё-таки более креативного формата. Ни у одного фестиваля нет такого, наша основная программа спаяна с off-программой очень близко, и не всегда эти стыки даже видны. Вот, например, лаборатория «Эпос. Гравитация» с Ярославом Жевнеровым и Антоном Ниязовым, результаты которой мы покажем в формате полноценного спектакля на нашей сцене. Вот что это, off-программа или основная?
У нас это про связь с наукой: искусство, театр и наука. Триада, которая красной нитью проходит через все фестивальные программы всех лет. Насчёт рейтинга лучше спросить у незаинтересованных зрителей.
— Сложно ли продавать билеты на иногородние спектакли?
— Не тяжело, но чуть сложнее из-за более высокого ценника. Понятно, что московские и санкт-петербургские коллективы продаём немного дороже. Конечно, министерство культуры нас поддерживает, но не все наши творческие желания. Творить трудно, но в то же время хочется, чтобы зрителям было интересно, чтобы они приходили на современно оснащённые спектакли.
— Кто помогает в организации фестиваля? Какова роль регионального министерства культуры?
— Дело в том, что фестиваль до 2023 года проходил в рамках национального проекта «Культура», и мы получали финансирование из этого источника. «Культура» сейчас прекратила своё действие, теперь реализуется проект «Семья». К сожалению, в этом году в этот проект наш театр не попал. Поэтому проводим фестиваль собственными силами, более компактно.
The article mentions:
Peoples: