Первые премьерные показы спектакля «Один день что три осени» прошли в новосибирском театре «Старый дом» на прошлой неделе. Это проект, положивший основу российско-китайского культурного взаимодействия в театральной сфере Сибири. Каким он получился, узнала обозреватель НГС Мария Тищенко.

«Один день что три осени» — это постановка известного китайского режиссера, кандидата наук Пекинского университета и Центральной академии драмы Дин Итэна. А в основе спектакля — одноименный роман современного писателя Лю Чжэньюня в переводе российского китаиста Оксаны Родионовой.

Название — китайский фразеологизм. Он передает чувства человека, который скучает по тому, кого нет рядом, а время при этом тянется очень долго. Один день может показаться ему сменой сезонов длиною в три года. Но этот день может запомниться и оставить какой-то важный след в жизни.

Таких следов, отпечатков, шрамов, травм и воспоминаний в жизни героев романа и, соответственно, спектакля было немало. И они сменяли друг друга, как черные и белые камни на доске для игры в го. Главные действующие лица этой истории как будто подбрасывали камень, ловили его и всегда хотели показать ладонь с зажатым в ней белым камнем, ведь основная идея — обратить всё, даже свои горести, в шутку, чтобы их было проще пережить.

Среди действующих лиц спектакля есть и персонаж китайской мифологии — Хуа Эрнян. По ночам она приходит к жителям города Яньцзинь и просит рассказать смешную историю. Если шутка удачная, она дарит хурму, если нет — рассказчика ждет трагический финал.

«Хуа Эрнян — это метафора жизни в её самой суровой и парадоксальной форме: чтобы выжить, герои вынуждены лепить анекдоты из собственного горя, бытовых проблем и детских травм. Она символизирует необходимость творческой переработки человеческого героя, превращения личной катастрофы в шутку, — описал персонажа Дин Итэн. — Какой бы трудной не была жизнь, уныние — ее главный враг».

Он добавил, что в китайской философии всё зависит от фокуса нашего восприятия: если мы увязнем в своих бедах, рухнем под их тяжестью. Зато если мы подходим к испытаниям философски, жизнь нам воздает. Так что главное, по словам режиссера, — не опускать руки и пройти свой путь с мужеством, силой, умом и улыбкой.

Именно этим и занимаются герои спектакля. Трехлетний Минлян (Тимофей Мамлин) остается без мамы и большую часть жизни винит себя в ее смерти — даже не пьет любимую когда-то газировку, за которой однажды вышел из дома, совершив, по его мнению, роковую ошибку. Чувство вины здесь напоминает древнегреческий фатум, который предопределяет перипетии его дальнейшей судьбы.

В отличие от древнегреческой трагедии, в китайской истории неминуемой, казалось бы, гибели, катастрофы все же можно избежать, обратив свои неудачи в шутки и получив за них хурму. А трагических поворотов в жизни Минляна немало: жизнь с мачехой и ее дочерью, потеря маминой фотографии, с которой она будто бы приходила к нему, смерть бабушки, побеги с одного место на другое с женой в попытках спрятаться от ее прошлого.

Но даже в этом кисло-горьком блюде из обид, одиночества и боли виден главный согревающий ингредиент — это близкий человек рядом, с которым можно стойко проходить все трудные этапы и переживать все горести.

Все эти этапы мастерски показаны актерами «Старого дома», которые бесконечно перевоплощаются и играют по несколько ролей. На шестерых актеров в спектакле 21 роль. Больше всех у Натальи Романовой — 10, среди которых и бабушка, и проводница, и лодочник.

Зритель оказывается погружен в происходящее всестороннее — буквально. Зал для этой постановки существенно переделали, сократив количество мест (вероятно, за билетами новосибирцам еще очень долго придется охотиться).

Большая часть действия спектакля происходит на длинном помосте с люками, напоминающем подиум. Эти люки становятся то квартирами, то столиками в кафе, то выполняют роль границ между мирами. На экран транслируется видео с самого спектакля, воспоминания героев, интерьеры. На нем же идут субтитры с переводом с китайского языка — песен и диалогов.

Слева от подиума установлены стекла, которые напоминают окна торгового центра или небоскреба, но благодаря умелой игре света становятся то ширмой, за которую уходят актеры, то местом действия, в котором оказываются герои. Справа от помоста сидят зрители, и за их спинами порой тоже что-то происходит.

И ни один пришедший не скроется от китайской барабана, который задает спектаклю темпо-ритмическую структуру и будто сам выступает одним из действующих лиц (но возле него сидеть я не рекомендую — слишком громко).

Этот китайский барабан становится колоколом — тем самым, который звонит по тебе. Ведь, как писал Джон Донн: «нет человека, который был бы как остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши».

Дин Итэн отметил, что эта постановка будет понятна зрителям в любом городе и на любой площадке, потому что затрагивает общечеловеческие чувства. Но лучше посмотрите сами и поделитесь впечатлениями в комментариях.