Премьера
В ближайшее время премьеры не запланированы!
Дмитрий Волкострелов: «Ничего не осталось, кроме игры – игры света и тени»
17 марта 2026Алина Валеева специально для «Старого дома»
4 и 5 апреля в театре «Старый дом» состоится премьера спектакля «Контрольные отпечатки» в постановке режиссера Дмитрия Волкострелова, во многом вдохновленная творчеством знаменитого фотографа Анри Картье-Брессона. Студентка театроведческого факультета ГИТИСа Алина Валеева узнала подробности о предстоящей премьере: поговорила с режиссером о процессе репетиций, сложностях работы с нестандартным медиумом и точках соприкосновения театра и фотографии.
В прошлом году в интервью изданию «Blueprint» вы упоминали о том, что хотите поставить спектакль по творчеству фотографа Анри Картье-Брессона. Как давно зародилась эта идея?
На самом деле уже тогда у меня была договоренность со «Старым домом». Не знаю, что из этого получится, – пока совершенно непонятно. Мы с актерами только-только выбрали фотографии, рассматриваем их, изучаем. Сейчас начали заниматься интервью, текстами самого Картье-Брессона. Параллельно ищем дополнительный материал.
На первых репетициях в Новосибирске вы сказали, что у вас есть только «облако тегов» и любимая фотография Картье-Брессона, где человек запечатлен в моменте перепрыгивания через лужу. И больше никакой конкретики. В связи с этим интересно узнать: как у вас рождается форма и содержание спектакля в процессе репетиций?
Мы смотрим кино, слушаем музыку, упражнения делаем, разговариваем, отвечаем на вопросы, по музеям ходим… Фотоаппараты будут, наверное, в спектакле. Фотолаборатория. Буквально будем проявлять, печатать пленочные фотографии. «Наверное», – если успеем все это освоить, хотя бы на элементарном уровне. Вот сейчас завели специальный чат, и там идет челлендж. И все мы (актеры и я) выкладываем «picture of the day».
На какие книги вы сейчас опираетесь в работе над спектаклем?
Сейчас в работе «Диалоги» Картье-Брессона, его эссе – «Решающий момент», фотоальбом, который ребята листают. Ну и еще периодически я поглядываю в классические эссе о фотографии у Сьюзен Сонтаг, Вальтера Беньямина, Ролана Барта. Они как-то присутствуют, но пока скорее периферийно. Возможно, появится один из самых знаменитых фильмов о фотографии – «Фотоувеличение» Микеланджело Антониони.
Почему вам важно быть художником спектакля и режиссером?
Ну, не то, что важно, просто... Последние годы сложились так, что вся моя привычная постановочная команда разъехалась. С теми, с кем я работал на протяжении большого количества времени… Поэтому сейчас мне как-то проще самому.
У вас уже был радикальный опыт работы с фотографией в театре. В 2012 году в Театре post в Санкт-Петербурге вы поставили спектакль по пьесе «Я свободен» Павла Пряжко, состоящей из 535 фотографий и 13 подписей к ним. Опыт работы над этой пьесой повлиял на лабораторные поиски сейчас?
Не совсем, все-таки это совершенно разное. «Я свободен» – это спектакль по пьесе. В данном же случае пьесы нет. Есть только какое-то наше общее с актерами исследование.
Не секрет, что в искусстве важную роль играет композиция: в фотографии она задает смысловую рамку изображаемому. Это помогает или мешает художнику? Возможно ли работать с жесткой рамкой фотокомпозиции в театре?
Да, работать можно с чем угодно. Композиция – это важная и даже основная вещь. Любая структура композиционно должна быть красивой. Структуру любого спектакля можно нарисовать на бумаге. И это нарисованное должно хорошо выглядеть. Мне кажется, эта рамка помогает по сути.
Вы с иронией упоминали неутихающий общемировой тренд на селфи в контексте работы над спектаклем. Можно ли сказать, что селфи – утверждение индивидуальности? Или же это своего рода мистификация, желание показать себя идеальным в соответствии с трендами масскультуры?
Я как занудный человек сейчас буду говорить: селфи меня расстраивает. Этой зимой я съездил в Египет. В Луксоре у меня было очень острое переживание, когда я стоял в гробнице Тутанхамона. Она была не выдающаяся, на самом деле, очень маленькая. Там есть покруче гробницы. Но я какое-то время провел в ней. И тут зашли двое мужчин. Я за ними наблюдал. На протяжении короткого времени, которые они привели в гробнице Тутанхамона, они в ней не были. Они вначале сняли панораму, потом сделали селфи на фоне фрески и потом сфотографировали друг друга. И ушли. Они вообще не посмотрели на то, где они находятся, что здесь происходит, не пытались что-то почувствовать. Вот… Селфи, конечно, абсолютно нормальное явление. Можно делать селфи, вообще не проблема. Проблема в этих двух молодых людях, что они не побывали здесь. Не было секунды, чтобы они просто постояли и посмотрели по сторонам. Они смотрели только в экран телефона. Это не хорошо, не плохо. Это просто вот так вот.
Анри Картье-Брессон старался запечатлеть случайный и идеальный «решающий момент», это стало основой его творческой концепции. Возможно ли работать с «решающим моментом» в театре?
Это же смешная история, как появился «решающий момент». Первоначально фотоальбом Картье-Брессона был издан во Франции и назывался «Моментальные снимки». А когда его переиздавали в Америке, Картье-Брессона попросили написать небольшой текст в начале фотоальбома. И он в начале этого текста поместил эпиграф: «В мире нет ничего, что не имело бы своего решающего момента». А издателю понравился этот «решающий момент», поэтому он решил назвать книгу «Решающий момент», – так и появился термин.
Фотограф Анри Картье-Брессон
Режиссер Дмитрий Волкострелов
Ну вот есть же такое, что ради какого-то момента спектакля нужно всех подсобрать и задать какую-то рамку. То есть, по сути, лишить актеров какой-то субъектности…
У меня как раз нет необходимости в этом, мне важна субъективность и субъектность актеров. Я пока что предлагаю им что-то, и они совершают этот выбор, они выбирают фотографии, они работают с текстами. Как раз очень важна их субъектность. Вот этот челлендж с фотографиями. Он с одной стороны тебя очень организовывает, заставляет быть чуть более внимательным. Мы поначалу говорили о том, как меняется оптика, когда ты знаешь, что ты должен каждый день выложить фотографии в чате.
Уровень внимания к миру повышается. Сейчас уже, правда, у ребят, мне кажется, появилась привычка… Нам, конечно, далеко до Картье-Брессона, но, с другой стороны, и нет такой задачи.
Если вернуться к селфи. Классическое искусство фотографии с точки зрения смысла и содержания «противостоит» селфи: взгляд направлен не на себя, а на мир. Фотография как внимание к миру. Картье-Брессон вообще фотографировал себя когда-нибудь?
Пара фотографий есть, но совсем ранних. Он был пластичным и очень внимательным человеком. Картье-Брессон много смотрел на мир, его ловил, отражал. И он, в общем-то, был небедным человеком. Это тоже было важно, что он мог себе позволить путешествовать. Например, в 30-е годы не было такой практики как репортаж. Не было ничего. По сути, он вместе с единомышленниками сделали агентство «Magnum» и придумали фотожурналистику. Они создали идею репортажа. Что сделал «Magnum»? Они оставляли права на фотографии у себя, запрещали журналам и газетам кадрировать фотографии, возвели работу в ранг искусства, поменяли отношение.
Расскажите еще про Картье-Брессона, что вы ещё смогли узнать про него в процессе репетиций?
Он, знаете, как будто бы кажется немножечко неуловимым. Он как-то вот ускользает из кадра. В своих интервью, на протяжении сорока лет, Картье-Брессон в принципе плюс-минус говорит на одинаковые темы. Еще мне кажется, что он очень открытый человек. В его «Диалогах» есть то, что называется «опросник Пруста». У Картье-Брессона спрашивают: «Какое ваше любимое путешествие?». На что он отвечает: «Три моих побега из лагеря». Он же почти три года провел в лагерях для военнопленных. И пропустил войну. У него практически нет фотографий войны. Буквально несколько опубликованных. Совсем чуть-чуть.
Он же бывал в СССР?
Да. Причем он сильно так поездил по СССР, надо сказать. В смысле, он был не только в Москве и Петербурге. Большая была поездка. Даже две. Удивительно, когда сейчас я предложил шести актерам выбрать каждому по шесть фотографий, ну понятно, 6 на 6, 36 — количество кадров в пленке стандартной, они выбрали буквально одну-две фотографии из Советского Союза.
Многие ваши постановки проходили на нестандартных площадках и предполагали неконвенциональные отношения «зритель-сцена». Вы ставили спектакли в саду, коридоре, квартире… Как в «Старом доме» планируете выстроить отношения со зрителем?
Нет-нет, у нас будет достаточно классическая сцена-коробка. Я осознанно не стал ничего такого придумывать, хотя в театре есть эти возможности. Например, сцену посередине зала можно сделать. Но мне здесь важна фотография, её фронтальность, вещь в себе. Есть момент и только этот момент. У меня как раз здесь не возникает необходимости в партисипаторности и прочем. Мне кажется, в сочетании с неклассическим для театра медиумом, наверное, имеет смысл делать классический спектакль. И на этом противоречии, возможно, будет возникать какое-то напряжение.
Правильно ли я понимаю, что и «Контрольные отпечатки» и вышедший недавно спектакль «Русская смерть. Воспоминание о спектакле» – попытки объективизации памяти? Почему люди испытывают необходимость оставлять «отпечатки» своей жизни?
«...Воспоминание о спектакле» – это совсем другое. Разные совершенно вещи. «...Воспоминание о спектакле» – это какая-то личная история. А с Картье-Брессоном… Это не какое-то серьезное личное переживание. Вспоминаю фильм, где ему уже 94, и он перебирает фотографии и кайфует. Радуется тому, что это все было. Фотографии, по сути, выступают для него дневником. Он говорит: «Вот это, я помню, было сделано там, это было там, это было там». Получается такое пространство его памяти. Но у него нет какого-то заостренного личного трагического переживания об ушедшем времени. В принципе, правда ему было по кайфу. Ему нравилось это делать, ловить эти моменты. И, как он говорит в документальном фильме, не обязательно печатать, проявлять фотографию, – уже в момент нажатия ты знаешь, получилось или нет. Мне не очень нравится его сравнение процесса создания фотографии с охотой, но он обращается к этому опыту, говорит, что да, я охотник, но мне важен выстрел, момент выстрела, и при этом не важна добыча, мне важен момент. В отличие от Роберта Капы, например, который весь очевидно «тестостероновый», в этих своих бесконечных военных фотографиях и со своим трагическим финалом. У Картье-Брессона такое чувство, будто он как бы действительно такой исчезающий, неуловимый. Он делал фотографии в нужное время, в нужном месте. Он какой-то прозрачный. Вот прозрачный, если можно такое сказать. И от этого фотографии такие чистые, такие ясные. От того, что он не вносит в них свое личное. Будто бы жизнь через него говорит, а его самого как будто бы нет. И здесь есть только фиксация этого момента. Но мы же знаем, что это только тень этого момента. Сейчас этого момента уже нет, этих людей уже наверняка нет на свете. Ничего не осталось, кроме игры – игры света и тени, пропущенной через эту маленькую дырочку, отпечатавшейся на пленке.
А про название спектакля можете рассказать?
Вы знаете, фотографические термины – такое благодатное место для названия спектаклей. Контрольные отпечатки, глубина резкости, открытая диафрагма, длинная выдержка… «Контрольные отпечатки» – изначально было такое рабочее название, но чем дальше, тем оно мне больше нравится. Есть такой одноименный цикл из коротких документальных фильмов [«Contacts» («Контрольные отпечатки»), Франция, 1989-2008]. Он достаточно долго выходил, несколько десятилетий, где разные фотографы делились своими историями и методами творчества. Такие как бы «черновики фотографа».
Как в контексте нашего разговора о фотографии вы относитесь к фиксации ваших спектаклей на фото и видео? Считаете ли вы, что спектакль можно адекватно передать с помощью фотографии? Бывало ли такое, что фотографам удавалось идеально передать атмосферу ваших спектаклей?
Мне кажется, есть разный театр, разные спектакли. На самом деле, мне очень интересен театр, который невозможно снять на видео или фото. Когда видео или фото очевидным образом не передадут ничего. Мне кажется, понятная мысль. Но спектакль, который мы делаем в «Старом доме», будет «нормальным» (смеется).
Фотогеничным!
Да, да, да, и киногеничным будет точно.
В статье упомянуты:
Люди:
спектакли: