Premier

23.04.2022
Сцены из супружеской жизни

Сцены из супружеской жизни

 

26.03.2022
Кто разбудил Дракона?

Кто разбудил Дракона?

 

26.03.2022
Горизонт событий

Горизонт событий

 

27.03.2022
176

176

 

27.03.2022
Can trust

Can trust

 

TODAY IN THEATER

27 January, Thursday

Sociopath / Hamlet

more details>

Авторский фотопроект Тимофея Мамлина: 18 кадров из жизни «Петерса»

30 november 2021
Юлия Щеткова Новая Сибирь

Автор выставки Тимофей Мамлин

 

«Внутри стеклянного шара» ‒ третья сборка фотопроекта, точкой отсчета для которого послужил «Петерс»: спектакль по одноименному рассказу Татьяны Толстой поставил в театре «Старый дом» осенью 2020 года главный режиссер Андрей Прикотенко, а Тимофей Мамлин сыграл одну из главных ролей, воплотив на сцене образ «темного знатока нехороших вещей» и единственного человека, на законных основаниях использующего по ходу развития сюжета фотоаппарат. Экспозиция представляет собой серию черно-белых фотографий одного размера, объединенных в многоликое панно. В таком аскетичном и даже классическом выставочном формате работы Тимофея Мамлина будут представлены впервые. Предыдущие варианты хроники создания «Петерса» выстраивали визуальную коммуникацию в русле постмодернистского искусства и прорабатывали проблему археологии современности. В сентябре проект «Внутри стеклянного шара» был показан на фестивале современного искусства «48 часов Новосибирск» в формате тотальной инсталляции с текстилем и объектами, а в ноябре побывал в Санкт-Петербурге как основной проект групповой выставки «Возможная жизнь», представленной в андеграундном пространстве f5.

 

Вдохновленный театром проект анализирует процесс фотографирования как способ коммуникации актеров между собой в спектакле. Играя роль, актер Тимофей Мамлин становится фотографом, а его снимки – самостоятельными художественными произведениями, которые в отличие от каждый раз растворяющегося в вечности показа остаются и кадр за кадром реинтерпретируют упущенное. Хронология выживших эмоций меняется от экспозиции к экспозиции в зависимости от авторского взгляда, корреспондирующего с беспрерывным движением ленты событий. О том, как зародилась жизнь «Внутри стеклянного шара» и в какую фотографическую даль могут унести желания глубоко погруженного в репетиционный процесс артиста, Тимофей Мамлин рассказывает в интервью «Новой Сибири».

 

— Как и когда родился фотограф Тимофей Мамлин?

 

— Фотограф Тимофей Мамлин родился во время репетиций спектакля «Петерс». В какой-то момент у моего персонажа должен был появиться в руках фотоаппарат. Мне принесли настоящую цифровую камеру. Для спектакля она не подошла, но я купил ее себе и начал фотографировать.

 

— Но ведь у вас и до «Петерса» были попытки заняться фотографией?

 

— Да, конечно, но это были скорее разовые акции. Лет десять назад я взял себе старенький пленочный «Зенит», недолго пофотал на него и благополучно забыл. А пару лет назад я разбирал дома вещи и нашел его. Купил пленку, начал ходить и всех фотографировать. Но только когда приобрел свою первую цифровую камеру, понял, что это практичнее и дешевле, потому что могу снимать нон-стоп. Из разовой акции и развлечения фотография превратилась в увлечение на постоянной основе.

 

фоторабота Тимофея Мамлина

 

— Если вернуться к «Петерсу», то чем ваша работа принципиально отличалась от того, что делают на репетиционной площадке приглашенные фотографы?

 

— Сначала никто меня не воспринимал как фотографа. Потом ко мне привыкли и перестали замечать. Это дало возможность быть везде и всюду. Я снимал все, что движется. Экспериментировал со светом и фактурой. Фиксировал время изнутри процесса каждый день, за исключением тех моментов, когда репетировал на площадке сам. Ни у кого другого такой возможности не было. Приглашенные фотографы появляются на площадке от силы пару раз, а я, находясь внутри, мог ловить моменты сколько и когда угодно, моменты, которые уже никогда не повторятся. Многое из того, что запечатлено на моих фотографиях, не вошло в окончательную версию спектакля. Поэтому некоторые кадры в буквальном смысле уникальные.

 

— В каком жанре фотографии реализован ваш проект?

 

— По сути, это документальная съемка. Сейчас я экспериментирую в разных направлениях, но тогда, когда я только взял в руки фотоаппарат, мне нравилось не выстраивать, а ловить кадр. Я находился внутри события и вместе с тем, как будто смотрел на него чуть со стороны. Это позволило запечатлеть момент под необычным углом зрения.

 

— Фотоаппарат в руках вашего героя со временем изменил вас, а какие изменения произошли с вашим персонажем?

 

— Мой персонаж сильно изменился. Он стал полнее, глубже, сложнее, осознаннее, злее. Если в первое время я не до конца понимал механизмы, при помощи которых мой Мефистофель вступает в борьбу с душой Петерса, то сейчас его действия все отчетливее укладываются в моей голове. Мой герой меняется, и вместе с осознанием этого процесса изменяется мое представление о том, как нужно с ним взаимодействовать. Иногда я вновь приношу на спектакль свой фотоаппарат и в прологе, когда зрители рассаживаются по своим местам, а на сцене происходит фотосессия, я снимаю наших девочек-актрис уже, что называется, не просто для процесса спектакля, а для себя.

 

Петерс Андрея Прикотенко

 

— То есть история этого проекта продолжает жить и расти вместе со спектаклем?

 

— Для меня это все еще не законченная, а долгоиграющая история с удочкой на несколько лет вперед. Конечно, я уже не могу так снимать, как когда-то на репетициях, но фотосессия, которую мы во время работы над спектаклем не планировали и сочинили только к премьере, позволяет мне добрать кадры, которых у меня тогда не было. Женщины Петерса, эти фурии Мефистофеля, стали моим недостающим звеном. Эти кадры я добавил в экспозицию, и они уже были показаны на выставке в Питере.

 

— Вы используете возможность, которую предоставил вам «Петерс», на других спектаклях?

 

— Везде, где я участвую как артист, я достаю фотоаппарат и снимаю репетиции, насколько это позволительно. В «Петерсе» мой герой ходил по сцене с фотоаппаратом, как того требовала роль. В других спектаклях иначе: я сижу в зале и фиксирую репетиционный процесс со стороны. Создаю своего рода документальный архив происходящего. Лет через пять-десять, когда у меня накопится достаточное количество материалов, к нему смогут обратиться и мои коллеги, и журналисты, и зрители. Может быть, сейчас это не осознается, но, уверен, через несколько лет нам будет приятно увидеть себя на фотографиях и вспомнить, как это все происходило.

 

— Сейчас для вас фотографирование — это новая роль или новый путь?

 

— Помимо театра, мне хочется иметь увлечение, которое приносило бы и удовлетворение, и реализацию, и доход. И даже в конечном счете могло вырасти в полноценную вторую профессию. Когда я начинал фотографировать репетиции, даже не планировал, что из этого выльется такая история, которая будет иметь продолжение и далеко идущие планы. В этом смысле в моей жизни случилось нечто удивительное.

 

— Что или кто вас подвиг сделать из «пробы пера» настоящий выставочный проект?

 

— Мне кажется, любому начинающему нужен человек с опытом, который может направить и помочь. Сделать из твоего личного увлечения нечто, что могут увидеть люди. Я, например, познакомился с Анной Галеевой. Она стала моим куратором и занялась моим продвижением как фотографа. Это была Анина идея сделать из моего хобби «в стол» готовый продукт. Мне оставалось только довериться и делать все, что от меня требуется. Так родилась первая выставка «Внутри снежного шара», где мы погрузили зрителей внутрь пространства. Публика не просто рассматривала фотографии на стенах, но попадала в другое измерение, где помимо снимков была музыка, предметы, инсталляции. Дополнить экспозицию мне помогли молодые новосибирские художники. В коллаборации создавалась и вторая выставка – в Петербурге.

 

— В кураторском тексте групповой выставки «Возможная жизнь», в рамках которой в Санкт-Петербурге был представлен ваш фотопроект, вас позиционировали как главного участника. Каково это новичку почувствовать себя в роли хедлайнера?

 

— Супернеожиданно. Еще полгода назад я не представлял, что такое со мной может произойти, и моими работами будет заполнено выставочное пространство, поэтому я, кажется, и до сих пор не знаю, как на это правильно реагировать. Разве что работать дальше с большей силой.

 

— Обычно новобранцы либо пытаются педалировать свое уникальное положение по отношению к новому делу, либо начинают активно погружаться в новую профессию. Какова ваша позиция?

 

— Пока я существую в новой для себя сфере скорее интуитивно. Я новичок, и прекрасно это понимаю. Но, думаю, со временем придет и осознанность. Я уже сейчас вижу, что мой взгляд на фотографию начинает меняться. Я по-другому снимаю, иначе редактирую, вообще подхожу к делу с нового ракурса. Это уже не игра в персонажа из «Петерса». Просто ходить и снимать для меня теперь недостаточно. Нужно развиваться, читать, смотреть, выставляться, пробовать новое. Быть в сообществе и в контексте, постоянно что-то делать. Как только ты остановишься и решишь, что у тебя уже достаточно классных фоток, все прекратится.

 

— У вас уже есть сформулированные проекты, которые придут вслед за «Петерсом»?

 

— Готовых проектов нет, но планов много. Например, летом я побывал в Абхазии, и эта страна произвела на меня сильное впечатление. Война там закончилась, а отголоски остались. Когда приходит война, она бьет не только по людям, но и по всей инфраструктуре. Когда же война заканчивается, первым делом восстанавливают больницы, школы, бензоколонки, административные здания, а до объектов культуры руки доходят в самую последнюю очередь. Поэтому, когда в Абхазии все шли на пляж, я шел фотографировать разрушенные дома культуры и кинотеатры. С огромными разрушенными сценами и зрительными залами, запыленные, разоренные, со следами пожара и дырами от снарядов и пуль. Вот на основе этих снимков мне бы и хотелось создать один из своих новых проектов.

 

Фото: Анна Галеевой, Тимофея Мамлина и Виктора Дмитриева


The article mentions:


Peoples:

perfomances: