Premier

23.04.2022
Сцены из супружеской жизни

Сцены из супружеской жизни

 

26.03.2022
Кто разбудил Дракона?

Кто разбудил Дракона?

 

26.03.2022
Горизонт событий

Горизонт событий

 

27.03.2022
176

176

 

27.03.2022
Can trust

Can trust

 

TODAY IN THEATER

27 January, Thursday

Sociopath / Hamlet

more details>

Неужели это я?

24 november 2021
Алина Горбунова Место встречи. Сибирь

Анатолий Григорьев в роли Петерса

 

«Петерс» победил в номинации «Приз зрительских симпатий. Большая сцена» на петербургском фестивале «Балтийский дом» 21 октября. Когда я шла на спектакль, о победе не было известно. Просто хотелось посмотреть еще одну работу от труппы «Старого дома». Что было после показа? Осознание, что театр — не всегда про высокое и актуальное, но еще и про глубоко личное. Вообще, так странно устроена жизнь: реально необходимое приходит только в нужный момент, не нужно за чем-то гнаться. Часто говорила об этом друзьям, но никогда не примеряла на себя — спектакль помог.

 

Премьера постановки состоялась в прошлом году, но из-за ковидных ограничений возможность знакомиться с «новинками» театра появилась только сейчас. Режиссёр Андрей Прикотенко в этот раз работает с текстом Татьяны Толстой. «Петерс» — маленький рассказ, который читается за примерно 20 минут, но действие растянуто на два часа с антрактом. И что будет удивительно для зрителя, знакомого с работами Прикотенко — текст никак не менялся. Спектакль существует в формате нарративного театра: с одной стороны — рассказ о библиотекаре-неудачнике, который рос будучи послушным бабушкиным внучком, с другой — инсценировки повествования.

 

На последнем и остановлюсь. История начинается с желания главного героя сделать себе фотографию на могилку. В попытке вызвать хоть какие-то эмоции, фотограф просит вспомнить что-нибудь из детства. Тут и  проявляется настоящее волшебство режиссерской работы.

 

Погружение

 

Декорации и костюмы — первое, на чем заостряется внимание. Чувствуется визуальное воздействие. Вплетая колготки почти во все сцены постановки, режиссёр окунает тебя в детство, напоминает о несуразных больших шарфах, колючих свитерах и полной привязанности к бабушке. Медленно, редкими отрывками ты вспоминаешь как не хотел по утрам надевать самые цветные колготки, потому что в садике так не модно. Или как стеснялся идти в гости к бабушкиным подругам, потому что они наперебой говорили как ты вырос, какой ты замечательный и умненький ребенок. Но колготки еще и намекают на нелепость, «сказочность» происходящего, потому что надевать колготки в качестве головного убора и перчаток точно никто не будет. 

 

Музыка в «Петерсе» кажется бесконечной колыбельной, пытающейся погрузить зрителя в гипнотический сон. Она сшита из самых разных отрывков, как те, которые выдумывала мама, когда не знала, как еще тебя уложить. Сначала ты заходишь в «фотостудию», где играет модное техно, и чувствуешь себя взрослым, который сейчас получит порцию современного театра. А тебя резко перебрасывают в церковные или новогодние напевы. Пока главный герой резко погружается в обстоятельства, ты сам замедляешься, думаешь о собственных ситуациях, где такая музыка могла помочь пережить обстоятельства. Актёры, кстати, много (и красиво!) поют. В нелепых костюмах или о нелепых ситуациях. Поэтому временами всё на сцене превращается в фарс, или трагикомедию, потому что вроде бы смешно, но слова, повторяющиеся в песнях, жестокие, грустные.

 

Выходит, что ты на празднике, который был нужен только тебе, а самому празднику фиолетово будешь ли ты там или нет. 

 

Тем более, на празднике уже борются за внимание два главных героя. Наблюдать за химией между Анатолием Григорьевым в роли Петерса и Тимофеем Мамлиным в роли рассказчика — новый опыт, по крайней мере для меня. Актёры, как и их герои — впервые наравне, хотя у Мамлина с Григорьевым антонимичные роли. Рассказчик жёсткий, ироничный, в чёрном классическом костюме, а Петерс наоборот мягкотелый, наивный, постоянно в детских или вязанных вещах.

 

Будто весь спектакль борются два моих личных начала. Это повзрослевший неудачник, с которым ты боишься себя ассоциировать. Тебе стыдно, тебе мерзко стать им в будущем. Но ты и не понимаешь какой тогда ответ должен быть на «Что я буду делать дальше? Неужели я становлюсь таким же?».

 

Вот стоит Петерс одинокий, потерянный, никому ненужный, а вот сижу я с гнетущим чувством одиночества, нежеланным гостем на том же празднике жизни. А напротив — вечный критик, которого слушать совершенно не хочется, а иногда попросту вредно. Он то самое «слишком»: слишком честный, слишком внимательный к твоим собственным слабостям, слишком недовольный малым объемом выполненной работы. Возникает вторая дилемма: какую сторону слушать? Ведь если я пойду на поводу у первой, то окажусь в плену чувств и жалости к себе, а если на поводу второй, то очерствею и не смогу любить. Не романтически, нет, а искренне, наивно, по-детски.

 

Потом выходят актрисы, и ты теряешься окончательно. Одна не полюбила главного героя взаимно, вторая не захотела дружить, третья облапошила и украла деньги. Они, одетые во всё чёрное, играют «толпу»  и по сути просто создают нужный контекст, но их движения настолько вводят в транс, что порой не получается переключиться на само действие. Подразумевается, что их фигуры олицетворяют все темное, что есть внутри человека. Страхи, осуждение окружающих, пороки.

 

Хочется кричать Петерсу «Я тоже!». Я тоже боюсь быть осмеянной обществом. Я тоже боюсь стать непригодной, ненужной близким людям. Я тоже боюсь предательства от близких людей.

 

И пока я осознаю, что больше похожа на Петерса, чем на рассказчика, тени только сильнее нагнетают обстановку, устраивая настоящую дьяволиаду на сцене.

 

В чём суть?

 

Спектакль Андрея Прикотенко "Петерс"

 

Последнее, за что я цепляюсь и с чем выхожу после спектакля — огромный спектр чувств, эмоций, мыслей, скрытых до этого глубоко внутри. Для меня психологизм «Петерса» гораздо глубже предыдущих постановок Прикотенко — «Идиота» и «Гамлета». Наверное, если бы меня попросили сравнить спектакль с чем-то родным и привычным, то я бы выбрала сборник сказок с красочными иллюстрациями. Калейдоскоп цвета, интонаций, игра с видеорядом — всё погружает в другой мир, где ты существуешь исключительно духовно.

 

Скажу честно, прочитав рассказ, я никаких эмоций, кроме легкой жалости к главному герою, не испытала. 

 

Так почему постановка по рассказу Татьяны Толстой звучит у режиссера иначе? Наверное потому, что фокус на фигуре и словах рассказчика.

 

Спектакль — не история бесконечного плача о несбывшихся мечтаниях главного героя, а пинок под зад с громким и объективным «Проснись! Перестань жалеть себя. Жизнь жестока, судьба несправедлива, но она все еще прекрасна».

 

Оставить грязный след от ботинка помогает как раз-таки Тимофей Мамлин. Благодаря его ироническим ноткам в повествовании ты постоянно ощущаешь, что смеется он не только над Петерсом, но и над зрителем тоже. Ладно, если бы насмешка была просто обидной. Она больно укалывает, местами бьет под дых, а иногда выставляет тебя полным дураком, но что удивительно — интерес к происходящему только повышается. Ты медленно погружаешься в транс, смеешься, недоумеваешь, плачешь, а потом понимаешь, что на протяжении двух часов тебя успешно выворачивали наизнанку, пока ты любовался происходящим. Произошла терапия. Искусство тебя вылечило. 

 

Фото: пресс-служба театра "Старый дом"


The article mentions:


Peoples:

perfomances: