Обсуждение спектакля «Скасска» в Москве на Международном кинофестивале «КАРО/АРТ»
21 октября 2026
Видеоверсия спектакля «Скасска» открыла в Москве театральную программу юбилейного Международного кинофестиваля «КАРО/АРТ». Показ «Скасски» прошел в крупнейшем кинотеатре страны – в «Октябре» на Новом Арбате. После показа прошла творческая встреча с режиссёром Арсением Мещеряковым.
Фото Елены Юниной
Как смотрится «Скасска» с экрана?
– Присутствие камеры полностью переключает опыт просмотра спектаклей с театрального регистра на зрительский. Видеоверсию «Скасски» нельзя назвать фильмом или спектаклем, – это, скорее, какая-то случайная история, когда театр снимает с нескольких камер свои спектакли, чтобы потом отправлять их на разные фестивали. И я знаю, что театр «Старый дом» постоянно занимается этим. Так получилось, что конкретно эта съёмка вызвала интерес у организаторов фестиваля «КАРО/АРТ», и они решили показать «Скасску» на большом экране, но, в целом, это не специальный продукт. Наверное, если бы я сам снимал, а потом монтировал, то сделал бы всё по-другому. Но мне кажется, что получилась вполне себе хорошая история: мне было интересно наблюдать за спектаклем, а особенно – за крупными планами.
Почему Хармс?
– В моём случае Хармс – это единственный детский писатель, над которым я хохотал и сходил с ума, когда был ребёнком. А когда ты ставишь не по одному спектаклю в год, то у тебя всё время возникает вопрос выбора материала, и ты начинаешь принимать какие-то сигналы из своего поля. По большому счёту, выбор текстов Хармса для меня случаен, но я не исключаю, что в этом замешаны некие силы, которые и привели меня к неосознанному выбору. –
Прошли Хармса ногами
– Я предложил театру «Старый дом» Хармса – театр согласился. Когда началась работа, то оказалось, что у Хармса есть рассказы, о которых я никогда не слышал. Вот, Антон Антонович сбрил бороду и все знакомые перестали его узнавать, – этот рассказ в «Скасску» вошёл, но я до начала репетиций о нём не знал. Мы с артистами взяли большой пласт материала: все рассказы, черновики и наброски, которые вошли в полное собрание сочинений. А потом начали тексты Хармса проверять ногами. Встаём на ноги, читаем, дальше смотрим. Ага, так нет, давайте поменяемся, теперь давайте так, а теперь давайте сяк, а потом наперекосяк. В спектакль, конечно, вошло сильно меньше рассказов, чем изначально мы репетировали. Но по большому счёту, изначально мы все рассказы Хармса прошли. Меня, наверное, в библиотеках ненавидят, потому что я беру книжку и начинаю в ней ставить плюсики, а потом минусики, которые опять превращаются в плюсики. До бесконечности.
Лабораторная предыстория
– Меня, Сашу Золотовицкого и Филиппа Гуревича «Старый дом» позвал на лабораторию. Они взяли свой материал, а я взял Хармса. Лабораторию мы сделали, спектакли показали, а потом театр пригласил меня на постановку по материалу, который я заявлял изначально. Сегодня театральная реальность такова, что тебя зовут либо на лабораторию, любо сразу на спектакль. Даже есть специальный термин – «молодой режиссёр». Новое поветрие: везде делают лаборатории для молодых режиссёров. Ну то есть театр размышляет: «Сейчас посмотрим, что он там наклепает, а потом решим: звать – не звать». В лаборатории есть свои плюсы и минусы. По большому счёту, за неделю лаборатории ты качественно ничего не можешь сделать. Но иногда вдруг получается и всё совпадает. А сколько я ещё буду молодым, я не знаю, но за этот год я поседел на 10%.
Читаете ли вы сегодня Хармса?
– У меня есть дети, я им периодически читаю Хармса. Мой средний сын пошёл в школу и там была история, когда дети должны были принести в класс вещи, которыми они занимаются дома вместе с родителями. Кто-то строит, кто-то шьёт. А мы с сыном принесли в школу этюд, как Семен Семенович надел очки. Всем было очень смешно. Во мне очень глубоко сидит Хармс. Впрочем, это неудивительно, потому что в этом авторе перемешано многое: трагичное, комичное, страшное, ужасное, сказочное, цирковое.
Какой ваш любимый рассказ не случился?
– «Пейте уксус, господа!», наверное. В целом, были рассказы, которые невозможно было сделать нашим способом. Для них нужно было какие-то другие ходы использовать. На самом деле, ты помнишь все эти рассказы в момент, когда делаешь спектакль, а потом они все куда-то улетают.
Как работали с визуалом?
– В «Скасске» все перемешано. Свет, который делал Женя Киуру, здесь тоже служит своего рода декорацией и пространственным решением. По сути, и конфетти – это тоже элемент сценографии и визуального мира спектакля. В театре есть опасность, что, когда действие происходит в лесу, то ты начинаешь выстраивать опушку леса с грибочками и ягодками. И это убивает театр. Поэтому я тяготею к условному театру, когда ты находишься в пустом пространстве, которое вмещает в себя и опушку леса, и космос, и деревеньку, и городок, и квартирку, и всё, что угодно. К тому же, в «Скасске» невозможно было объединить все рассказы какой-то конкретной сценографией, поэтому мы работали со звуком, маской и куклой.
Пластилиновый артист
– Для меня «Скасска» – кукольный, масочный и отчасти пластилиновый театр. Артист в хорошем смысле – это пластилин. А у всякого пластилина есть своя градация. К примеру, слишком мягкий пластилин не будет держать форму, которую я ему придам. Слишком твёрдый пластилин невозможно мять – он чёрствый, неподдающийся. Зачем мне, режиссёру, такой пластилин? В идеале нужна золотая середина.
Как сложились отношения со «Старым домом»?
– С театром «Старый дом» всё сложилось прекрасно. В первую очередь, это связано с тем, что в этот театр, действительно, приезжает много разных режиссёров, которые находятся в общем театральном контексте. Труппа этого театра всегда готова к экспериментам и новому взгляду на способы существования на сцене. Потому что если нет этой готовности, то режиссер обречен сталкиваться с безумным актерским сопротивлением. У нас сложились очень крутые отношения. На самом деле режиссёр получает не меньший опыт от встречи с новыми артистами.
Режиссер. Диктатор или демократ?
– Вне диктатуры режиссера не может быть. В театре должен быть человек, который финально решает все вопросы. Я не допускаю абьюзерства и максимально деликатен в общении с артистами, но оставляю за собой право настаивать на своих решениях.
Контроль за «Скасской»
– Спектакль получился очень мобильный, поэтому он много ездит. Театр меня часто меня приглашает, поэтому я имею возможность контролировать его. Не знаю, хорошо это или плохо, потому что, артисты, всё-таки, стрессуют, когда режиссёр приезжает смотреть свой спектакль. Всё равно какая-то лёгкость и свобода в этом должна быть. Другое дело, что форма спектакля позволяет не превратить «Скасску» в условно психологический театр или КВН.
В статье упомянуты:
Люди:
спектакли: