Премьера
В ближайшее время премьеры не запланированы!
Смотреть, чтобы видеть
15 мая 2026Анастасия Куприянова Leader's Today
Что, если театр — это проявитель для нашего сознания? А спектакль — тот самый контрольный отпечаток, который проявляет скрытые смыслы реальности? Именно такую оптику выстраивает в «Старом доме» режиссёр Дмитрий Волкострелов. Опираясь на философию репортажной съёмки Анри Картье-Брессона, он исследует, как аналоговая фотография учит нас видеть главное в эпоху цифрового шума и мгновенных селфи.
— Спектакль «Контрольные отпечатки» отталкивается от фигуры Анри Картье-Брессона и его концепции решающего момента. Для вас решающий момент — это про красоту ускользающего, про неизбежность разрушения или про возможность поймать истину за секунду до того, как она исчезнет?
Дмитрий Волкострелов: Всё перечисленное вполне укладывается в это понятие. Может быть, решающий момент — это попытка найти какой-то порядок в хаосе жизни, который нас окружает. Или решающим моментом можно назвать всю человеческую жизнь от начала и до конца — такой бесконечно длинный и очень короткий решающий момент.
— В чём вы видите главное отличие между аналоговой фотографией и современной цифровой визуальной культурой?
Дмитрий Волкострелов: Главное отличие, как мне кажется, кроется в отношении к процессу. Мгновенный просмотр снимка на экране телефона приучает к иному восприятию. Когда Картье-Брессон путешествовал по странам Азии, он отправлял отснятые плёнки в агентство «Магнум», даже не видя готовых кадров. Его оценка была интуитивной — он чувствовал, поймал ли тот самый решающий момент. Думаю, сегодня это чувство никуда не исчезло. Несмотря на возможность сразу увидеть результат, вопрос остаётся в том, как ты с этим работаешь. Цифровая или аналоговая камера — это всего лишь инструмент. Серьезного фундаментального отличия в самой природе творчества нет, есть лишь разница в подходе и взаимодействии с технологией.
Театр становится тренажерным залом для души
— Спектакль выстраивает диалог между прошлым и настоящим через личные истории артистов, перекликающиеся с работами Анри Картье-Брессона. Это создаёт ощущение, что каждый зритель тоже может найти в этих фотографиях что-то из своей жизни. Было ли это вашей целью — сделать архивную фотографию частью личного опыта каждого сидящего в зале?
Дмитрий Волкострелов: Безусловно. В этом и заключалась главная задача. Мы не просто показываем архив, мы предлагаем зрителю способ смотреть на эти работы.
В спектакле артисты представляют свой личный выбор: шесть фотографий из наследия Анри Картье-Брессона. Это их попытка посмотреть на мир через его оптику. Мы становимся своего рода проводниками, представляя зрителю нашу интерпретацию.
Но фокус в том, что остальные 30 фотографий из классического набора Картье-Брессона остаются без личной оценки. Мы оставляем их зрителю для самостоятельной работы. Таким образом спектакль становится двусторонним процессом: где-то мы ведём за руку, а где-то даём возможность встретиться с фотографией один на один и найти в ней свой собственный смысл.
Решающий момент — это попытка найти какой-то порядок в хаосе жизни
— Отдельным и сильным акцентом в спектакле стала история о снимке, запечатлевшем акт растления, который как будто бы Картье-Брессон снял случайно. Это тяжёлая и жутковатая тема. Почему вы решили уделить этому эпизоду особое внимание?
Дмитрий Волкострелов: Важно уточнить: эта история не имеет отношения к самому Картье-Брессону. Это вставной эпизод, основанный на рассказе Хулио Кортасара «Слюни дьявола». Именно он вдохновил Микеланджело Антониони на создание фильма «Фотоувеличение».
Нам показалось важным инкорпорировать в спектакль эту историю о вмешательстве фотографа в реальность. Главный вопрос, который нас волнует: может ли фотограф изменить происходящее своим действием? В рассказе мальчик убегает, но герой мучается мыслью: «А что, если я опоздал? Что, если время прошло, и это не уберегло его?» И в своём воображении он снова и снова помогает мальчику бежать.
Это вступает в интересный диалог с философией самого Картье-Брессона. С одной стороны, он говорил о том, что фотограф должен быть невидимым. Но с другой — его снимки не фиксируют шокирующие события. Это скорее наблюдение за жизнью. Мне кажется, Картье-Брессон своим вниманием к реальности вмешался в нее еще до того, как нажал на кнопку затвора. Он как бы предотвратил «слюни дьявола» самим фактом своего присутствия и взгляда.
— Как вы считаете, может ли театр стать тем пространством, где зритель заново учится видеть и ценить неидеальные, но живые моменты жизни?
Дмитрий Волкострелов: Конечно. Театр может стать таким местом. Более того, он становится тренажёрным залом для души. В мире, полном хаоса и неизвестности, зрителю необходима внутренняя подготовка.
Как писал Блок: «Нас всех подстерегает случай». И вот эту самую внутреннюю тренировку перед лицом этого случая можно осуществлять в театре. В нашем спектакле по Картье-Брессону мы предлагаем зрителю настроить свою оптику. Благодаря опыту фотографа, его умению видеть порядок в хаосе мы учимся находить гармонию и смысл в нашей собственной, такой сложной реальности.
Фото Катерины Шрамко
В статье упомянуты:
Люди:
спектакли: