Премьера
В ближайшее время премьеры не запланированы!
Тимофей Мамлин. Человек, сидящий на пяти стульях
08 мая 2026Юрий Татаренко Новая Сибирь
Тимофей Мамлин — актер театра «Старый дом», известный зрителям своими запоминающимися ролями. В театре «Старый дом» работает с 2013 года, лауреат многих премий — в том числе театральной премии и Фестиваля «Золотая маска» 2021 года, но, по его словам, культа из этого не делает, поскольку «даже индивидуальная «Маска» все равно делается в сообществе, коллективно».
В 2021 году Тимофей в сотрудничестве с куратором Анной Галеевой представил проект, основанный на фотографиях с репетиций спектакля «Петерс». Также проводил popup-выставки в Петербурге, посвященные «Анне Карениной». Написал несколько пьес.
Разговор с Тимофеем Мамлиным состоялся как раз в канун Международного дня театра.
— Кто такой Тимофей Мамлин? Актер, поэт, фотограф, драматург, музыкант? Легко ли сидеть на пяти стульях сразу?
— Тимофей Мамлин — это человек, которому всегда хочется пробовать что-то новое и которому всегда мало одного или даже двух видов деятельности. Потому что как бы ни была прекрасна профессия актера, фотографа или музыканта, в какой-то момент все равно любая из них, если ее слишком много, превращается в быт. Поэтому разнообразия ради начинаешь заниматься чем-то еще.
— То есть лет через пять у тебя будет еще пять стульев?
— Ну, я думаю, что со временем стульев действительно прибавится. Сейчас мой основной род деятельности — работа в театре, как минимум там лежит трудовая книжка. А все остальное — дополнение к этому. При этом я вовсе не исключаю, что однажды вектор сменится.
— А что может прибавиться? Кино?
— Было бы хорошо.
— Твои разные способности появлялись постепенно? Или ты родился любителем фотографировать, музицировать, рифмовать и только ждал удачного момента проявить себя?
— Никто из нас не рождается ни фотографом, ни музыкантом. Вероятно, предрасположенность воспринимать мир с необычного ракурса была во мне с самого детства. Но она воспитывалась и развивалась: увидел что-то интересное, попробовал сделать сам, понял, что это приносит радость, удовольствие, смысл, и, если получается, оставил в своей жизни.
— А приносит ли это деньги?
— Если какое-то хотя бы одно дело приносит деньги, на которые можно жить, тогда всем остальным можно заниматься за символическую оплату или вообще без денег.
— Кто твои родители? Есть ли среди них фотограф, музыкант, поэт, артист?
— Насколько мне известно, вся моя родня — это люди, скажем так, трудовых профессий. Я, наверное, первый, кто сделал профессией творчество. Мама меня поддерживает. Собирает афиши и программки, несколько раз приезжала в Новосибирск смотреть спектакли с моим участием, хотя поначалу не хотела, чтобы я занимался театром. Но потом приняла и, считай, благословила.
— Вопрос автору трех пьес. Новосибирск — город драматургов. Вы общаетесь?
— Нет. Я не состою в сообществе драматургов. Все мои пьесы были написаны достаточно спонтанно, под конкретные даты и мероприятия. Их нужно существенно перерабатывать — дописывать и переписывать — чтобы они были читабельны для постановки в профессиональном театре. Осталось найти на это время. Тогда, возможно, меня и примут в некие драматургические круги.
— Пьеса — литературное произведение. Не взятая театром драматургия — неполноценна?
— Как мне кажется, у всего есть непосредственное применение. Фотографии — для того, чтобы на них смотреть, музыку — слушать, а пьеса в первую очередь для того, чтобы ставить по ней спектакли. Это не роман, который условно достаточно прочесть и обсудить. Пьеса — для театра. Или кино.
Есть известная фраза: только то, что написано с трудом, читается легко. Мои пьесы написались легко, теперь они требуют усилий по отделке.
— А то, что непросто репетировалось, легко смотрится — так?
— Безусловно, количество вложенного труда потом конвертируется в качество спектакля. Но работа всякий раз идет по-своему: иногда репетируем легко, в любви, а иногда спектакль рождается тяжело, с муками.
— Вспомнилась фраза из нового фильма «Мастер и Маргарита»: «Проделана большая работа!».
— Да, обычно так говорят, чтобы не обидеть. Но выпуск спектакля — это всегда реально большая работа. Зритель, приходящий в театр, видит только готовую, скажем так, верхушку айсберга. Он зачастую не то, что не видит количество затраченных на постановку усилий, а, скорее, не обращает внимания или вообще не думает об этом.
— Зрелость актера — в том, что он больше не участвует в детских спектаклях. Согласен?
— Нет, абсолютно. Лично мое, если можно так сказать, профессиональное актерское кредо: каждый день повышать ту минимальную планку, хуже которой ты не сыграешь при любых обстоятельствах. И тут совершенно не важен материал — драма или сказка. Да, взрослым артистам сложно делать, например, трюки. Но от хорошей роли, думаю, никто не откажется.
— К примеру, в «Маугли» кем себя видишь?
— Уж точно не Маугли! Сыграю любую другую роль, которую доверит режиссер. Бывает, ты себя видишь в одной роли, а получаешь при распределении совсем другую — но режиссерский взгляд, режиссерское решение может быть гораздо интереснее.
У нас же театр вертикальный: во главе — режиссер, за которым, как водится, решающее слово.
— Ты дебютировал в профессиональном театре в 2007 году — в роли Сильвы в «Старшем сыне». Не думаешь о вампиловском Зилове в «Утиной охоте»?
— Нет. Последнее время в сторону советской драматургии не смотрел. Хотя прошлым летом был на «Утиной охоте» Антона Федорова в питерском БДТ, и этот спектакль меня придавил, потому что я вдруг увидел, что Зилов — это же я, на сцене моя жизнь!
— Как-то в интервью на вопрос про роль-мечту ты ответил: Ричард Третий. Не передумал?
— Нет. Если бы случился Ричард Третий, я бы с огромным удовольствием взялся за эту работу. В свое время пьеса Шекспира и те ее сценические воплощения, которые я видел, произвели настолько сильное впечатление, что желание самому сыграть эту роль до сих пор живо во мне.
— А постановочная команда при этом имеет значение?
— Всегда важно, с кем ты работаешь. Хорошая команда — это, наверное, одна из самых главных составляющих успеха. Важно работать как единый организм, говорить на одном языке, смотреть в одном направлении — и в профессиональном, и в человеческом плане.
— Ну, если за «Ричарда» возьмется Антон Федоров или Андрей Прикотенко, сюжет наверняка будет переписан!
— И прекрасно. Поработаем с удовольствием.
— Много ли видел еще спектаклей, которые «придавили»? От чего было самое яркое зрительское впечатление?
— К сожалению, не так много удается смотреть даже в родном Новосибирске в силу собственной занятости, а уж постановки в других городах — и того реже. Из последнего увиденного очень понравился, например, спектакль Федорова «Это не я». Сергей Шайдаков — великолепный артист.
А недавно я побывал на «Русалочке» МТЮЗа. Сцена во флигеле, крошечный зал на 30 мест. И четыре девушки рассказывают историю — не заигрывая со зрителем, не пытаясь меня в чем-то убедить: тонко, нежно, деликатно и при этом трагично. Я просто смотрел спектакль и не думал, как и из чего он сделан. А это редкое удовольствие, когда получается отключиться от технологии и просто наслаждаться происходящим на сцене.
— В какой момент ты поставил себе актерскую цель стать лауреатом «Золотой маски»?
— Возможно, есть те, кто себе такие цели себе ставит, но я себе такую цель никогда не ставил. Случилось, и хорошо. Я очень спокойно к этому отношусь. Моя «Маска» хранится в шкафу, в пакете, где-то между майками и джинсами.
— Еще раз тебя процитирую: «Я очень долго вхожу в роль». От чего и кого это зависит? От режиссера или материала?
— Да от всего. Сложные роли и репетируются сложно: пока не уложится все в голове — текст, мизансцены, отношения, смыслы — дальше и глубже не двинешься. А это вполне может произойти и перед самой премьерой, а порой и вообще после выпуска спектакля.
— В Новосибирске, в отличие от соседнего Томска, как-то подзабыт жанр театрального капустника. Веселиться актеру нынче не обязательно?
— Я думаю, что он есть, просто более локально, чем был некоторое количество лет назад. Зато в Новосибирске в большом количестве ставятся классные спектакли, в них играет много потрясающих артистов — жизнь кипит!
— Ты разносторонне одарен. Твое отношение к такому человеку-явлению, как Евгений Гришковец?
— По молодости довелось сыграть в спектакле по его пьесе «Зима», однажды сидел с ним в жюри театрального конкурса, но я мало знаком с его творчеством, как и с ним самим. Гришковец талантливый автор и исполнитель. Когда человек сам пишет, играет, ставит и при этом имеет большой успех — все это не может не вызывать уважения.
— Запомнилась строчка из твоего стихотворения: «Время поэтов почти прошло». По-моему, ты сгущаешь краски, нет?
— Ну, конечно, это преувеличение. Конечно, время поэтов не прошло, и, надеюсь, не пройдет. Но только в советское время поэты собирали стадионы, а сегодня ушли куда-то больше в бары, квартирники, малые тиражи.
— Много ли у тебя любимых поэтов?
— Скорее так: берешь книгу стихов любого поэта, читаешь — а в тебя попадает один из десяти. Прочтешь то же самое через год — попадает совершенно другое. Видимо, происходит сонастройка с конкретным текстом в конкретный период времени.
Для меня основные критерии (будь что угодно: музыка, поэзия, проза, драматургия, другое) — это качество исполнения и то, насколько это попадает в тебя данный момент.
— Вопрос о поэзии в твоей жизни. Ты участвовал в проекте «ПОЭДИНОК» — какой опыт получил?
— Читать свои стихи где-то на стороне — это стресс, и большой стресс. Потому что одно дело играть на сцене то, что ты репетировал долгое время с режиссером и коллегами, и совсем другое — выйти абсолютно беззащитным перед публикой и читать что-то свое. Понятно, что театральный опыт помогает, но все равно ты выходишь как будто с нуля. Интересные ощущения.
Смущает система судейства на поэтических турнирах и слэмах: в зале условных 200 человек, а карточки с оценками раздают рандомно десятерым зрителям. И прекрасно видно, когда топят за своих и занижают баллы действительно сильным и ярким авторам. Было бы справедливо, если бы голосовали все эти 200 зрителей, или же работало авторитетное жюри.
— Современное российское кино принято ругать за несмешные комедии, обилие спецэффектов, интерес к ремейкам. Присоединяешься к недовольным?
— В России много прекрасных фильмов, не имеющих большого коммерческого успеха. На днях в «Победе» посмотрел замечательное авторское кино: «Картины дружеских связей».
— Удивительный случай в истории театра: в спектакле «Социопат» ты по очереди сыграл три роли — Полония, Гамлета и Гильденстерна. Какой дорожишь особо?
— Думаю, случай не удивительный, учитывая разнообразие театра как такового. И это не было концепцией «Социопата», чтобы все сыграли всех. Изначально на главную роль было назначено три артиста, но к премьере режиссер не успевал выпустить всех троих. А, возможно, это даже был продуманный маркетинговый ход. Так что моя очередь играть Гамлета подошла спустя два года. У нас каждый исполнитель роли Гамлета сам сочинял стихи и, как это говорится, панчи для центральной сцены с Клавдием — немного авторской и актерской свободы, данной режиссером.
— Какому спектаклю «Старого дома» ты бы пожелал максимального долголетия? Всегда трагедия, когда постановка снимается с репертуара!
— На самом деле это далеко не всегда трагедия. Порой даже благо или просто необходимость. Иногда спектаклю лучше уйти на пике. Потому что дальше будет хуже, он начнет разваливаться. Иногда спектакль снимается, потому что ослабевает зрительский интерес. Поэтому пусть каждый спектакль будет успешен и живет столько, сколько ему отведено.
— За последние пару лет из «Старого дома» уехали в Москву три талантливых артиста. Есть мнение, что актер может состояться только в столице. А ты когда-либо думал попробовать покорить Москву?
— Мне кажется, реализоваться как раз гораздо проще в провинции. В Москве можно годами сидеть в ожидании интересной работы, если сразу не попал, скажем так, в поток. В не столичном театре можно быстрее вырасти в профессиональном плане. Не уверен, что в Москве я бы наработал такой же репертуар и опыт, который у меня случился в «Старом доме», окажись я там с теми же исходными, с какими приехал в Новосибирск в свое время.
Многое решают не только талант и мастерство, но и удача, случай, знакомства. Сколько артистов из провинции уезжали в Москву — и возвращались! Смена театра — это всегда риск. Но все же я не исключаю возможности переезда однажды.
— У тебя день рождения летом — когда все друзья то на каникулах, то в отпусках. Что ты считаешь лучшим подарком на день рождения?
— Уже много лет в мой день рождения стоит какой-то спектакль. В прошлом году, к примеру, это был «Е-ЕЕ-ЕЕ!» по «Бременским музыкантам» в Москве.
А так я бы хотел, пожалуй, путешествие. Куда угодно — где еще не был, где красиво и есть история. Байкал, Камчатка, Калининград, Мурманск — это если говорить о России. А вообще мир так огромен, а жизнь так конечна. Поэтому хочется увидеть побольше. И успеть сделать побольше.
А лучший подарок — когда близкие люди все живы-здоровы.
Фото из архива Тимофея Мамлина
В статье упомянуты:
Люди: